Чем большее число диалектов местных и особенно социальных объединяет данный литературный язык, или - что то же - чем дифференцированнее общество, которое он обслуживает, тем сложнее его стилистическая структура, и этим он отличается как от литературного языка - монолога, так в принципе и от разговорного языка. В обществах, знающих уже письменность, литературный язык прежде всего раздваивается на устный и письменный, что, конечно, может перекрещиваться и с другими делениями. Различия между этими разновидностями литературного языка определяются, с одной стороны, их разной функциональной направленностью, а с другой, однако, и чисто техническими причинами. В самом деле, в устной речи невозможны те сложные построения, которые характеризуют, например, немецкий письменный язык и которые для своего понимания требуют в конце фразы возможности возврата к их началу [4]. В письменной же речи никак не могут быть переданы интонации живой речи и, в частности, так называемые логические ударения. Поэтому, если я желаю сообщить, что приходивший вчера вечером человек был Иван Иванович, я могу в устной речи сказать: Иван Иванович приходил вчера вечером, сделав логическое ударение на Иван Иванович; но написать так я не могу, так как в письменной речи это будет сообщение о факте прихода Ивана Ивановича вчера вечером. Чтобы выразить в письменной речи сообщение, что приходивший вчера вечером человек был Иван Иванович, я обязательно должен написать: Вчера вечером приходил Иван Иванович. Этот пример ясно показывает пропасть, разделяющую письменный литературный язык от устного; но он же показывает еще большую пропасть, разделяющую литературный язык, который чаще всего бывает все же письменным, от разговорного: в этом последнем интонация, логическое ударение являются едва ли не основными выразительными средствами, чего по существу вещей не может быть в письменном языке [5]. Из этого вытекает и практическое правило поведения: не переносить синтаксических форм разговорной речи в письменную, а если делать это, то лишь с большой осторожностью. Оставив для простоты устный литературный язык в стороне, перейдем к разным формам письменного языка. Здесь найдем прежде всего две большие группы его разновидностей: разные формы языка художественной литературы и разные формы делового языка. Обращаясь к последним, мы видим тут канцелярский язык, или стиль, язык законов, научный язык, эпистолярный стиль, переходящий в том смысле, как обыкновенно употребляют этот термин, в формы художественного языка, и другие. Я назвал разновидности, наиболее осознанные среди нелингвистов; на самом деле их очень много - достаточно указать на медицинскую разновидность, которую все легко себе могут представить и которая имеет даже свой разговорный язык. Можно сказать - и многие нелингвисты так и думают, - что все эти разновидности в сущности не нужны и что лучше было бы, если бы все писалось на некотором общем языке. Особенно склонны люди это думать о канцелярском стиле - термин, который приобрел даже некоторое неодобрительное значение. Конечно, во всех этих разновидностях существуют бесполезные пережитки вроде, например, архаического оный канцелярского стиля, но в основном каждая разновидность вызывается к жизни функциональной целесообразностью. Так, основная разновидность канцелярского стиля имеет своей задачей представить все обстоятельства дела во всех их логических взаимоотношениях вместе с выводом из них в одном целом. Отсюда вытекает культура сложных предложений по способу подчинения в канцелярском стиле. И в самом деле, подобным образом хорошо построенные предложения дают возможность читателю все сразу понять и сразу же принять соответственное решение. Если изложить содержание такого сложного предложения в виде независимых друг от друга элементов, то читателю потребуется значительное количество времени и энергии на то, чтобы снести эти элементы в единое логическое целое и сделать соответственные выводы. Язык законов требует прежде всего точности и невозможности каких-либо кривотолков; быстрота понимания не является уже в таком случае исключительно важной, так как заинтересованный человек безо всякого понукания прочтет всякую статью закона и два и три раза. Зато язык прокламаций, имеющий в виду широкие народные массы, должен схватываться на лету, должен бить в одну точку и не размениваться на мелочи и оговорки - все это тоже находит свое языковое выражение. Научный язык имеет свою специфику: строгость в выборе терминов, которые не должны допускать никаких двусмысленностей. Эпистолярный стиль имеет множество вариантов в зависимости от социальных взаимоотношений корреспондентов. Эти разновидности были всегда так очевидны, что в прежние времена составлялись особые руководства для писания писем, называвшиеся «письмовниками». Язык художественной литературы имеет, конечно, гораздо больше вариаций, чем деловой язык, но они не так очевидны и во всяком случае не так легко классифицируются. Но главное, что они имеют совершенно иную направленность: они должны рисовать все то разнообразие разговорных, социальных и отчасти и географических диалектов, которые объединяет данный литературный язык. Через язык рисуется та социальная среда, к которой принадлежат действующие лица. При этом все дело в том, что диалекты вводятся в ткань литературных произведений, конечно, не полностью, а лишь в очень немногих элементах, являющихся как бы условными намеками на данные диалекты [6]. Эти элементы должны быть общепонятны, но входят в литературный язык как особый слой, характеризующий тот или другой диалект или даже язык. Украинские батько в смысле отец, жинка в смысле жена и многое другое входят в русский литературный язык как украинизмы, но выдання - издание, хвылына - минута, пыка - рожа, морда, рожа - роза не войдут в русский литературный язык, пока тем или другим способом не станут общепонятны

Если начать со способов изображения географически разной среды, то можно вспомнить, что мы говорим, например, о деревнях у русских, о хуторах на Украине, об аулах на Кавказе, о кишлаках в Средней Азии, о заимках в Сибири. Нужно заметить, что все эти условные обозначения могут быть очень неточны. Крайним примером такой неточности и условности является французское обозначение всех восточных народов словом tartarе. Далее, например, Украина и украинский язык изображаются, кроме вышеуказанных батько и жинка, посредством слов хата вместо изба, жито вместо рожь, парубок вместо парень, дивчина вместо девушка, брехать вместо лаять, в прежние времена еще и посредством горелка (или горилка) вместо водка, гопак вместо казачок и т.д. Для характеристики Средней Азии служат, кроме кишлака в смысле деревня, паранджа (которой отвечает чадра на Кавказе), бай в смысле кулак, декханин в смысле крестьянин, арык в смысле ирригационный канал и т.д. [7]. Все эти примеры взяты наудачу и вовсе не имеют целью нарисовать сколько-нибудь полную картину в этом направлении. Любопытно только отметить, что в литературном языке почти что нет способов локализировать точнее русские крестьянские диалекты; по-видимому, здесь превалирует социальная точка зрения. Так называемые областные слова, в значительном количестве вошедшие в русский литературный язык, имеют целью характеризовать действующих лиц как крестьян: таковы зипун в смысле кафтан, пальто, панева в смысле юбка, рушник (ручное полотенце), зимник в смысле санный путь, избоина в смысле жмыхи, редина, реднина в смысле редкая ткань, рядно в смысле грубый холст и т. д. Сюда же, может быть, относятся и такие слова, как баловать, пошаливать в смысле грабить, играть свадьбу в смысле справлять свадьбу и т.п. Такие слова являются переходными между словами специфически крестьянскими и словами, которые получили в нашей лексикографии название просторечных, т. е. характеризующих людей, не вполне овладевших литературным языком. Надо, впрочем, отметить, что элементы просторечия часто в большом ходу в разговорном языке людей и владеющих литературной речью. Таковы: авось, небось, кажись, бордовый (цвет бордо), боязно, ржа [8] (ржавчина) и др. В таком же плане можно говорить о слое фабричных слов в литературном языке, о слое школьных слов и о многих, многих других слоях.

Единство национальных литературных норм складывается в эпоху формирования и развития нации чаще всего сначала в письменной разновидности литературного языка, но иногда параллельно и в разговорной, и в письменной его форме. Характерно, что в Русском государстве XVI - XVII вв. идет усиленная работа по упорядочению и канонизации норм государственного делового приказного языка параллельно с формированием единых норм общего разговорного московского языка. Тот же процесс наблюдается и в других славянских языках. Для болгарского и сербского языков этот синтетический процесс менее характерен, так как в Болгарии и Сербии не было благоприятных условий для развития на народной основе своего делового государственного и канцелярского языка. Примером славянских национальных литературных языков, сохранивших связь с древним (письменным) литературным языком, могут служить прежде всего русский, затем польский и в известной мере чешский. Национальные языки, ставшие на путь разрыва (в разной степени решительного) со старой письменно-литературной традицией, - это сербо-хорватский, отчасти украинский. Наконец, есть славянские языки, развитие которых в качестве литературных языков было прервано, и потому возникновение соответствующих национальных литературных языков (более позднее, чем у древнеславянских народов) привело также к разрыву со старописьменной (или более поздней) традицией, - это белорусский, македонский. С историей литературного языка средневековья неразрывно связан вопрос о специфических для данного народа условиях и исторических закономерностях образования национального литературного языка. Одной из спорных проблем является проблема исторических законов постепенного формирования и закрепления элементов национальных литературных языков в эпоху существования и развития народностей. Высказывались различные взгляды на самый характер и способ создания системы национального языка. Одни языковеды и историки подчеркивали, что базой образования национального литературного языка является постепенное складывание общенародного разговорного языка; другие, наоборот, утверждают, что национальный язык прежде всего определяется и кристаллируется в сфере письменного языка; третьи доказывают внутреннюю связь и структурную согласованность объединенных процессов в сфере письменно-литературных и народно-разговорных языков. Пятая закономерность развития литературных языков в разные периоды их истории - это сложные стилистические взаимоотношения между разными системами выражения при становлении общенациональной нормы литературного языка. Например, сложная проблема теории трех стилей во французском языке XVI - XVII вв. и в русском литературном языке XVIII - начала XIX в. Та же в основном проблематика возникает по отношению к болгарскому и отчасти сербскому литературному языку XIX в., по отношению к старочешскому книжному и разговорному языку в истории чешского языка начала XIX в. Разумеется, этими общими историческими закономерностями не исчерпываются различия в характеристических и типологических свойствах разных периодов разыития литературных языков Запада (в том числе и славянских) и Востока. "Очень мало изучена история изменений стилей языка. Нет последовательной разносторонней характеристики стилей литературного языка в разные эпохи, не вскрыты основные тенденции и закономерности процессов формирования и преобразования этих стилей. Очень сложен и запутан вопрос о соотношении литературных жанров и стилей языка" (сб. "Вопросы советской науки...", 1957, вып. 15, стр. 16). Между тем многие лингвисты считают развитие и осложнение системы стилей одним из основных признаков исторического движения и периодизации литературных языков. Многочисленные исследования советских ученых посвящены общетеоретическим и конкретно-историческим вопросам образования разных национальных литературных языков: специфике функций языка нации по сравнению с языком народности, точному содержанию самого понятия "национальный язык" в его соотнесении с такими категориями, как "литературный язык", "литературная норма", "общенациональная норма", "территориальный диалект", "культурный диалект", "интердиалект", разговорно-литературная форма национального языка и т.п. Для определения различий в закономерностях формирования и развития национальных литературных языков привлекались языки с разнотипными традициями, находящиеся на разных ступенях развития, оформившиеся в разных исторических условиях. Очень мало материала извлекалось из истории славянских литературных языков. Между тем выяснилось, что литературный язык в разные периоды развития языка народа занимает в его системе разное место. В ранние периоды образования буржуазных наций литературным языком владеют ограниченные социальные группировки, основная же масса сельского, а также городского населения использует диалект, полудиалект и городское просторечие; тем самым национальный язык, если считать его ядром литературного языка, оказался бы принадлежностью лишь части нации. Только в эпоху существования развитых национальных языков, особенно в социалистическом обществе, литературный язык как высший нормированный тип общенародного языка постепенно вытесняет диалекты и интердиалекты и становится как в устном, так и в письменном общении выразителем подлинной общенациональной нормы. Основным признаком развития национального языка, в отличие от языка народности, является наличие единого, общего для всей нации и охватывающего все сферы общения нормированного литературного языка, сложившегося на народной основе; поэтому изучение процесса укрепления и развития общенациональной литературной нормы становится одной из главных задач истории национального литературного языка. Средневековый литературный язык и новый литературный язык, связанный с формированием нации, различны по своему отношению к народной речи, по диапазону своего действия и, следовательно, по степени общественного значения, а также по согласованности и сплоченности своей нормативной системы и по характеру ее стилистического варьирования. Наблюдения над диалектной базой или диалектными процессами образования некоторых языков, например французского, испанского, голландского, а из славянских - русского, польского и отчасти болгарского языков, приводит к установлению таких закономерностей: "... В становлении литературной нормы данного языка могут участвовать не только тот диалект или те диалекты, из которых она в процессе их интеграции непосредственно вырастает, но косвенно, через традицию литературного языка более раннего периода, и другие диалекты, входящие в состав данного национального языка. К этому сложному процессу в целом, при учете всего его конкретного своеобразия, как нельзя более применимо понятие концентрации диалектов, в результате которой и формируется единая литературная норма национального языка в ее письменной и устной формах, подчиняющая себе все многообразие территориальных диалектов" (С.А. Миронов. Диалектная основа литературной нормы нидерландского национального языка, в сб. "Вопросы формирования и развития национальных языков", 1960, стр. 64).

Становление норм разговорной формы национального литературного языка - сложный и длительный процесс. Позднее всего устанавливаются орфоэпические произносительные нормы. Нормы общей национальной разговорно-литературной речи складываются в связи (и обычно в тесном взаимодействии) с нормами литературно-письменного национального языка. Тенденция к их внутреннему единству при наличии существенных структурных различий - одна из важных закономерностей развития национальных литературных языков, резко отличающая их от круга соотносительных языковых явлений донациональной эпохи. В некоторых социально-исторических условиях этот процесс формирования разговорного литературного языка бывает осложнен дополнительными факторами, например разговорный чешский литературный язык в течение XVII и XVIII вв. был почти совершенно вытеснен из обиходной речи образованных слоев населения немецким языком (разговорная чешская речь жила лишь в диалектных разновидностях в деревне). Только в последние десятилетия XVIII в. чешский литературный язык начинает возрождаться и притом только как письменный язык с рядом архаических для того времени и чуждых бытовой речи народа явлений. Это противоречие между официальной нормой литературного языка и чувством живого языка тормозило образование разговорной формы национального литературного языка. В устном общении и среди интеллигенции часто употреблялись интердиалекты (особенно региональная форма нелитературного языка в области Чехии - obecna cestina) и остатки старых диалектов или смешанная речь, в которой сталкивались литературные и нелитературные элементы. Лишь за последнее столетие в основном образовался новый разговорный чешский литературный язык. Если средневековый литературный язык использовался сравнительно ограниченными общественными слоями и только в письменной разновидности, то национальный литературный язык приобретает значение, приближающееся к всенародному, и применяется как в письменном, так и в устном общении. В истории литературного языка особенно резко выступает различие двух аспектов развития языка - функционального и структурного. Функции литературного языка в донациональную эпоху могут быть распределены между двумя и даже больше языками (ср., например, старославянский и народные языки у восточных и южных славян, латинский язык у германских и западнославянских народов и другие подобные явления, у тюркских народов с арабским языком и т.д.). Самый характер распределения функций обусловлен социально-историческими причинами. Характерны в этом отношении различия между старославянским и латинским языками в степени охвата разных сфер функционально-общественной речевой деятельности (например, в сфере права и юрисдикции). Принцип "поливалентности" как один из признаков литературного языка исторически обусловлен. Его содержание и границы определяются билингвизмом (двуязычием) донациональной эпохи и непрерывностью развития у какого-либо народа своей собственной народно-языковой литературной традиции. Закономерности структурного развития разных типов письменно-книжных языков различны в донациональную эпоху. "Чужой язык" (например, старославянский у славянских народов и у румын, латинский в западнославянских и германских странах) в качестве литературного языка в большей степени подчинен внешним факторам, чем внутренним законам своего развития. Одни и те же памятники церковнославянской письменности и книжно-славянского языка, например в истории древнерусской литературы, переписываются - с некоторыми грамматическими и лексическими изменениями - с XIII до XVII в. и сохраняют свою актуальность. Очень интересны вопросы билингвизма в его разных конкретно-исторических формах, важные для изучения развития литературного языка в период позднего средневековья (см. наблюдения К. Баквиса в работе: Backvis C. Quelques remarques sur le bilinguisme latino-polonais dans la Pologne du seizieme siecle, 1958). В процессе формирования отдельных национальных родственных литературных языков рельефно выступает своеобразный принцип или закон "взаимопомощи". Например, известна роль русского языка в образовании болгарского национального литературного языка, роль украинского, польского и русского языка в формировании белорусского языка, роль чешского в становлении польского национального литературного языка. При этом результаты влияния русского, украинского и польского языков ничуть не ослабили национальную специфику белорусского литературного языка, наоборот в процессе контактов с этими языками активизировались его внутренние ресурсы и более осознанно определились национальные нормы мышления. В период развития национальных славянских литературных языков существенно изменяется роль отдельных языков как источника их влияния на другие. Можно считать, что литературный язык никогда не совпадает со своей диалектной основой, даже если этот диалектный источник литературного формирования является главным или претендует на основную роль. Литературный язык всегда в идеале рассчитан на общее или общенародное употребление. Отсюда развивавется принцип генерализации форм и категорий, даже если их истоки - местные, локальные. В развитии народных языков наблюдаются некоторые общие закономерности в преднациональную эпоху в движении от интердиалектных форм (обычно устных) до национального литературного языка нового времени. Образуются так наз. культурные диалекты, которые ложатся в основу литературно-письменной традиции и оказывают большое влияние на формирование и развитие национального литературного языка. Язык, положенный Вуком Караджичем в основу сербского литературного языка, - не столько, как принято считать, герцеговинский диалект, сколько обработанное им поэтическое койне сербских народных песен. По своей социальной природе койне было в основном городским, связанным с каким-либо крупным торговым центром (или рядом центров), его роль возрастала с ростом государственности, городов и торговли, была особенно значительна в начальный период формирования славянских национальных литературных языков, в период их зарождения и затем постепенно ослабевала, сходя почти на нет.

Становление норм разговорной формы национального литературного языка - сложный и длительный процесс. Позднее всего устанавливаются орфоэпические произносительные нормы. Нормы общей национальной разговорно-литературной речи складываются в связи (и обычно в тесном взаимодействии) с нормами литературно-письменного национального языка. Тенденция к их внутреннему единству при наличии существенных структурных различий - одна из важных закономерностей развития национальных литературных языков, резко отличающая их от круга соотносительных языковых явлений донациональной эпохи. В некоторых социально-исторических условиях этот процесс формирования разговорного литературного языка бывает осложнен дополнительными факторами, например разговорный чешский литературный язык в течение XVII и XVIII вв. был почти совершенно вытеснен из обиходной речи образованных слоев населения немецким языком (разговорная чешская речь жила лишь в диалектных разновидностях в деревне). Только в последние десятилетия XVIII в. чешский литературный язык начинает возрождаться и притом только как письменный язык с рядом архаических для того времени и чуждых бытовой речи народа явлений. Это противоречие между официальной нормой литературного языка и чувством живого языка тормозило образование разговорной формы национального литературного языка. В устном общении и среди интеллигенции часто употреблялись интердиалекты (особенно региональная форма нелитературного языка в области Чехии - obecna cestina) и остатки старых диалектов или смешанная речь, в которой сталкивались литературные и нелитературные элементы. Лишь за последнее столетие в основном образовался новый разговорный чешский литературный язык. Если средневековый литературный язык использовался сравнительно ограниченными общественными слоями и только в письменной разновидности, то национальный литературный язык приобретает значение, приближающееся к всенародному, и применяется как в письменном, так и в устном общении. В истории литературного языка особенно резко выступает различие двух аспектов развития языка - функционального и структурного. Функции литературного языка в донациональную эпоху могут быть распределены между двумя и даже больше языками (ср., например, старославянский и народные языки у восточных и южных славян, латинский язык у германских и западнославянских народов и другие подобные явления, у тюркских народов с арабским языком и т.д.). Самый характер распределения функций обусловлен социально-историческими причинами. Характерны в этом отношении различия между старославянским и латинским языками в степени охвата разных сфер функционально-общественной речевой деятельности (например, в сфере права и юрисдикции). Принцип "поливалентности" как один из признаков литературного языка исторически обусловлен. Его содержание и границы определяются билингвизмом (двуязычием) донациональной эпохи и непрерывностью развития у какого-либо народа своей собственной народно-языковой литературной традиции. Закономерности структурного развития разных типов письменно-книжных языков различны в донациональную эпоху. "Чужой язык" (например, старославянский у славянских народов и у румын, латинский в западнославянских и германских странах) в качестве литературного языка в большей степени подчинен внешним факторам, чем внутренним законам своего развития. Одни и те же памятники церковнославянской письменности и книжно-славянского языка, например в истории древнерусской литературы, переписываются - с некоторыми грамматическими и лексическими изменениями - с XIII до XVII в. и сохраняют свою актуальность. Очень интересны вопросы билингвизма в его разных конкретно-исторических формах, важные для изучения развития литературного языка в период позднего средневековья (см. наблюдения К. Баквиса в работе: Backvis C. Quelques remarques sur le bilinguisme latino-polonais dans la Pologne du seizieme siecle, 1958). В процессе формирования отдельных национальных родственных литературных языков рельефно выступает своеобразный принцип или закон "взаимопомощи". Например, известна роль русского языка в образовании болгарского национального литературного языка, роль украинского, польского и русского языка в формировании белорусского языка, роль чешского в становлении польского национального литературного языка. При этом результаты влияния русского, украинского и польского языков ничуть не ослабили национальную специфику белорусского литературного языка, наоборот в процессе контактов с этими языками активизировались его внутренние ресурсы и более осознанно определились национальные нормы мышления. В период развития национальных славянских литературных языков существенно изменяется роль отдельных языков как источника их влияния на другие. Можно считать, что литературный язык никогда не совпадает со своей диалектной основой, даже если этот диалектный источник литературного формирования является главным или претендует на основную роль. Литературный язык всегда в идеале рассчитан на общее или общенародное употребление. Отсюда развивавется принцип генерализации форм и категорий, даже если их истоки - местные, локальные. В развитии народных языков наблюдаются некоторые общие закономерности в преднациональную эпоху в движении от интердиалектных форм (обычно устных) до национального литературного языка нового времени. Образуются так наз. культурные диалекты, которые ложатся в основу литературно-письменной традиции и оказывают большое влияние на формирование и развитие национального литературного языка. Язык, положенный Вуком Караджичем в основу сербского литературного языка, - не столько, как принято считать, герцеговинский диалект, сколько обработанное им поэтическое койне сербских народных песен. По своей социальной природе койне было в основном городским, связанным с каким-либо крупным торговым центром (или рядом центров), его роль возрастала с ростом государственности, городов и торговли, была особенно значительна в начальный период формирования славянских национальных литературных языков, в период их зарождения и затем постепенно ослабевала, сходя почти на нет.

Народный язык — в противоположность литературному языку, живой язык народных масс, известный только в устном употреблении, как разговорный или, как язык произведений устной словесности. Являясь по большей части средством общения лишь между близко живущими друг от друга частями народа, народный язык распадается на областные или местные диалекты и говоры, ограниченные по большей части сравнительно небольшой территорией и отличающиеся друг от друга не только благодаря территориальной разрознённости населения, но и благодаря различиям в быте населения и окружающей его обстановке, и отличается меньшей устойчивостью, чем литературный язык. Кроме того, служа потребностям обыденной жизни, народный язык вообще беднее литературного языка. С точки зрения Н. С. Трубецкого (статья «Общеславянский элемент в русской культуре»), …Язык народный имеет наклонность к диалектическому дроблению, тогда как литературный, наоборот, имеет наклонность к нивелировке, к установлению единообразия…. При дифференциации народного языка преобладает принцип географический: между языком отдельных профессиональных или бытовых групп (земледельцев, рыбаков, охотников и т. д.) всегда существуют известные различия, но различия эти менее сильны, чем различия между говорами отдельных местностей. Наоборот, в дифференциации литературного языка принцип специализации преобладает над географическим… гораздо сильнее выступают в литературном языке различия по видам специального применения, например различия между языком научной прозы, деловой прозы, художественной прозы, поэзии. Разговорный язык может быть чисто литературным, чисто народным или представлять собой смесь литературного и народного языка в различных пропорциях… Сожительство народного и литературного языка в среде одного и того же национального организма определяется сложной сетью взаимно перекрещивающихся линий общения между людьми.

Литературный язык — обработанная форма общенародного языка, обладающая в большей или меньшей степени письменно закреплёнными нормами; язык всех проявлений культуры, выражающихся в словесной форме. Определение Литературный язык — всегда результат коллективной творческой деятельности. Представление о «закреплённости» норм литературного языка имеет известную относительность (при всей важности и стабильности нормы она подвижна во времени). Нельзя представить себе развитую и богатую культуру народа без развитого и богатого литературного языка. В этом большое общественное значение самой проблемы литературного языка. Среди лингвистов нет единого мнения о сложном и многогранном понятии литературного языка. Некоторые исследователи предпочитают говорить не о литературном языке в целом, а о его разновидностях: или о письменно-литературном языке, или о разговорно-литературном языке, или о языке художественной литературы и т. д. Литературный язык нельзя отождествлять с языком художественной литературы. Это разные, хотя и соотносительные понятия. Литературный язык — достояние всех, кто владеет его нормами. Он функционирует как в письменной, так и в разговорных формах. Язык художественной литературы (язык писателей), хотя обычно ориентируется на те же нормы, заключает в себе много индивидуального, необщепринятого. В разные исторические эпохи и у разных народов степень близости литературного языка и языка художественной литературы оказывалась неодинаковой.

В эпоху феодализма у ряда народов мира в качестве письменного литературного языка употреблялся чужой язык: у иранских и тюркских народов — классический арабский; у японцев и корейцев — классический китайский; у германских и западнославянских народов — латинский; в Прибалтике и Чехии — немецкий, в России — до XVIII века церковнославянский язык, развивавшийся на основе старославянского языка (в отличие от народного древнерусского).

Существует различие между литературным языком и национальным языком. Национальный язык выступает в форме литературного языка, однако не всякий литературный язык сразу становится национальным языком. Национальные языки, как правило, формируются в эпоху капитализма. О русском литературном языке (см. История русского литературного языка) можно говорить уже с начала XVII века, тогда как национальным языком он становится в первую половину XIX века, в эпоху А. С. Пушкина. Памятники французского литературного языка известны с XI века, но лишь в XVII—XVIII веках наблюдается процесс постепенного становления французского национального языка. В Италии литературный язык заявил о себе уже в творчестве Данте, но только во 2-й половине XIX века, в эпоху национального объединения Италии, происходит формирование её национального языка.

Особую проблему представляет соотношение и взаимодействие литературного языка и диалектов. Чем устойчивее исторические основы диалектов, тем труднее литературному языку лингвистически объединить всех членов данной нации. Диалекты до сих пор успешно конкурируют с литературным языком во многих странах мира, например в Италии, в Индонезии. Понятие литературного языка обычно взаимодействует с понятием языковых стилей (см. Лингвистическая стилистика), бытующих в границах каждого литературного языка. Языковой стиль — это разновидность литературного языка, сложившаяся исторически и характеризующаяся определённой совокупностью признаков, часть из которых может повторяться и в других стилях, но определённое их сочетание и своеобразная их функция отличает один стиль от другого.